Сын Владимира Высоцкого, директор Государственного музея Владимира Высоцкого Никита Высоцкий вновь приехал в Кольцово на концерт памяти отца. В беседе он рассказал, чем его привлекает наш наукоград, почему творчество Владимира Высоцкого не теряет актуальности и каким видит будущее его наследия.
— Никита Владимирович, концерт памяти Владимира Высоцкого в Кольцово уже стал традиционным. Вы принимаете в нем участие и периодически возвращаетесь к нам. Что вас впечатляет в нашем поселке?
— Знаете, что бы я ни сказал, всё равно это будет поверхностное впечатление. Я приезжал сюда всего на несколько часов. Что-то видел, разговаривал с главой Кольцово. Он человек очень интересный, яркий, всегда знакомит меня с тем, что здесь происходит и что планируется.
В Кольцово рассматривается возможность установить памятник Высоцкому, есть планы по созданию музея, и мы договаривались о сотрудничестве. Я ведь директор музея, поэтому для меня это особенно интересно.
Насколько я могу судить, публика здесь очень доброжелательная. Видно, что люди знают творчество отца, что оно им близко и нужно. У меня сложилось очень хорошее впечатление о Кольцово. Это место, которое развивается, за которым будущее. И дело не только в ваших научных объектах, за открытиями которых следила вся страна, но и в людях, которые здесь живут, научной среде, академических традициях, которые сегодня возрождаются.
Здесь академическая публика, здесь есть преемственность. Такую публику любили многие поэты и актеры. Мой отец тоже с огромным удовольствием выступал перед физиками, а не только перед лириками.
У меня очень светлое ощущение от Кольцово. Конечно, кто-то может сказать: «Ты не всё знаешь, вот сейчас мы тебя заведем в такой подъезд, где кто-нибудь пьяный лежит под забором». Но я этого не видел. Всё, что мне довелось увидеть, мне нравится. И мне приятно, что здесь живут особенные люди, которые так хорошо принимают.
— Как вы думаете, почему интерес к творчеству Владимира Высоцкого не угасает?
— Это невозможно объяснить. Когда отец уходил, даже самые близкие люди говорили: «Ну да, он еще лет пять будет популярен», и искренне в это верили.
Возможно, потому что в его творчестве есть настоящее, есть правда. В нем такая энергия, которая и сегодня помогает людям, поднимает их, заставляет действовать. Об этом можно много говорить. Потому что он — Высоцкий. Потому что он всего добился сам.
Я понимаю, что очень многие люди работают над сохранением его памяти и наследия, и я, безусловно, тоже. Возможно, это стечение обстоятельств, но спустя 46 лет он по-прежнему звучит, он нужен людям, он собирает залы. Да, не так, как при жизни. Почему? Трудно сказать. Наверное, он попал в какие-то болевые точки, которые есть у людей во все времена. Но он останется. Раньше это было трудно предположить, а сейчас совершенно очевидно, что его творчество сохранится. Он будет стоять на книжной полке.
Есть в Твери такой памятник — скромный памятник поэзии. Книжная полка, а на ней — несколько томиков, и на корешке одного из них — фамилия «Высоцкий». Что может быть больше, чем память, которая остается на книжной полке? Думаю, со временем он займет свое место.
Уходят люди, которые помнят его лично, уходит и сама эпоха. Но, как говорится, большое видится на расстоянии. Наверное, пришло время не просто помнить Высоцкого, а подумать о том, чтобы включить его творчество в школьную программу для следующих поколений.
Мое поколение, наверное, последнее, которое видело Высоцкого вживую и помнит то время. Возможно, изучать его творчество будут наши дети, а потом — и внуки. Но я уверен, что это произойдет.
— У меня, кстати, сын изучал Высоцкого в школе.
— В некоторых хороших школах его проходят. Но в официальной программе его нет, творчество Высоцкого рекомендовано, например, для внеклассного чтения. Думаю, придет время, когда его будут изучать в школе на постоянной основе.
— А у вас есть любимые стихотворения или песни отца?
— Думаю, у каждого, кто любит Высоцкого, есть несколько десятков любимых песен. Я в этом смысле не исключение. У меня их, наверное, 30–50, и это не самые заезженные произведения.
Очень люблю его ранние песни. Например, «Что же ты, зараза!» — просто совершенная песня. Нравятся разные вещи, но во многом мои предпочтения совпадают с тем, что любят и другие слушатели. Мне очень нравятся и «Охота», и «Купола», и, конечно, «Банька». Вот я и говорю: одной любимой вещи нет.
— В завершение беседы поделитесь своими творческими планами.
— Знаете, я на распутье. И нахожусь на нем, сколько себя помню. Мне всё время кажется, что я занимаюсь чем-то не тем и нужно куда-то поворачивать, двигаться в другую сторону. Иногда я действительно поворачиваю. А иногда убеждаю себя, что это были какие-то фантомные боли и нужно продолжать идти прежним путем.
Я продолжаю работать в музее. Там большие планы, впереди 90-летие, к которому я готовлюсь. У меня есть студенты: один курс выпускной, на другом ребята учатся режиссуре, а кто-то только поступил.
Есть планы и в кино, но здесь всё сложнее. Всё-таки годы идут, и молодежь наступает на пятки. Возможно, в какой-то момент кино из моей жизни уйдет. Хотя работа в кино дает определенный статус: режиссер идет по улице, и люди знают, что он снял какой-то фильм.
Не знаю, я всё еще на распутье. В таком состоянии нахожусь последние лет тридцать точно. Всё говорю, что уйду из музея, что не буду преподавать. Но что тогда делать? Лежать на диване и смотреть футбол? У меня много планов, которые, наверное, нужно реализовать. И, в общем, до конца жизни хватит.
— Никита Владимирович, концерт памяти Владимира Высоцкого в Кольцово уже стал традиционным. Вы принимаете в нем участие и периодически возвращаетесь к нам. Что вас впечатляет в нашем поселке?
— Знаете, что бы я ни сказал, всё равно это будет поверхностное впечатление. Я приезжал сюда всего на несколько часов. Что-то видел, разговаривал с главой Кольцово. Он человек очень интересный, яркий, всегда знакомит меня с тем, что здесь происходит и что планируется.
В Кольцово рассматривается возможность установить памятник Высоцкому, есть планы по созданию музея, и мы договаривались о сотрудничестве. Я ведь директор музея, поэтому для меня это особенно интересно.
Насколько я могу судить, публика здесь очень доброжелательная. Видно, что люди знают творчество отца, что оно им близко и нужно. У меня сложилось очень хорошее впечатление о Кольцово. Это место, которое развивается, за которым будущее. И дело не только в ваших научных объектах, за открытиями которых следила вся страна, но и в людях, которые здесь живут, научной среде, академических традициях, которые сегодня возрождаются.
Здесь академическая публика, здесь есть преемственность. Такую публику любили многие поэты и актеры. Мой отец тоже с огромным удовольствием выступал перед физиками, а не только перед лириками.
У меня очень светлое ощущение от Кольцово. Конечно, кто-то может сказать: «Ты не всё знаешь, вот сейчас мы тебя заведем в такой подъезд, где кто-нибудь пьяный лежит под забором». Но я этого не видел. Всё, что мне довелось увидеть, мне нравится. И мне приятно, что здесь живут особенные люди, которые так хорошо принимают.
— Как вы думаете, почему интерес к творчеству Владимира Высоцкого не угасает?
— Это невозможно объяснить. Когда отец уходил, даже самые близкие люди говорили: «Ну да, он еще лет пять будет популярен», и искренне в это верили.
Возможно, потому что в его творчестве есть настоящее, есть правда. В нем такая энергия, которая и сегодня помогает людям, поднимает их, заставляет действовать. Об этом можно много говорить. Потому что он — Высоцкий. Потому что он всего добился сам.
Я понимаю, что очень многие люди работают над сохранением его памяти и наследия, и я, безусловно, тоже. Возможно, это стечение обстоятельств, но спустя 46 лет он по-прежнему звучит, он нужен людям, он собирает залы. Да, не так, как при жизни. Почему? Трудно сказать. Наверное, он попал в какие-то болевые точки, которые есть у людей во все времена. Но он останется. Раньше это было трудно предположить, а сейчас совершенно очевидно, что его творчество сохранится. Он будет стоять на книжной полке.
Есть в Твери такой памятник — скромный памятник поэзии. Книжная полка, а на ней — несколько томиков, и на корешке одного из них — фамилия «Высоцкий». Что может быть больше, чем память, которая остается на книжной полке? Думаю, со временем он займет свое место.
Уходят люди, которые помнят его лично, уходит и сама эпоха. Но, как говорится, большое видится на расстоянии. Наверное, пришло время не просто помнить Высоцкого, а подумать о том, чтобы включить его творчество в школьную программу для следующих поколений.
Мое поколение, наверное, последнее, которое видело Высоцкого вживую и помнит то время. Возможно, изучать его творчество будут наши дети, а потом — и внуки. Но я уверен, что это произойдет.
— У меня, кстати, сын изучал Высоцкого в школе.
— В некоторых хороших школах его проходят. Но в официальной программе его нет, творчество Высоцкого рекомендовано, например, для внеклассного чтения. Думаю, придет время, когда его будут изучать в школе на постоянной основе.
— А у вас есть любимые стихотворения или песни отца?
— Думаю, у каждого, кто любит Высоцкого, есть несколько десятков любимых песен. Я в этом смысле не исключение. У меня их, наверное, 30–50, и это не самые заезженные произведения.
Очень люблю его ранние песни. Например, «Что же ты, зараза!» — просто совершенная песня. Нравятся разные вещи, но во многом мои предпочтения совпадают с тем, что любят и другие слушатели. Мне очень нравятся и «Охота», и «Купола», и, конечно, «Банька». Вот я и говорю: одной любимой вещи нет.
— В завершение беседы поделитесь своими творческими планами.
— Знаете, я на распутье. И нахожусь на нем, сколько себя помню. Мне всё время кажется, что я занимаюсь чем-то не тем и нужно куда-то поворачивать, двигаться в другую сторону. Иногда я действительно поворачиваю. А иногда убеждаю себя, что это были какие-то фантомные боли и нужно продолжать идти прежним путем.
Я продолжаю работать в музее. Там большие планы, впереди 90-летие, к которому я готовлюсь. У меня есть студенты: один курс выпускной, на другом ребята учатся режиссуре, а кто-то только поступил.
Есть планы и в кино, но здесь всё сложнее. Всё-таки годы идут, и молодежь наступает на пятки. Возможно, в какой-то момент кино из моей жизни уйдет. Хотя работа в кино дает определенный статус: режиссер идет по улице, и люди знают, что он снял какой-то фильм.
Не знаю, я всё еще на распутье. В таком состоянии нахожусь последние лет тридцать точно. Всё говорю, что уйду из музея, что не буду преподавать. Но что тогда делать? Лежать на диване и смотреть футбол? У меня много планов, которые, наверное, нужно реализовать. И, в общем, до конца жизни хватит.
